Гении моды прошлого столетия

Начало. Поговорим о гениях высокой моды.

Ив Сен-Лоран

Уже самая первая коллекция Сен-Лорана вызвала «величайшую эмоциональную оргию в истории моды», как отмечала «Нью-Йорк Геральд Трибюн». Это произошло 30 января 1958 г., через три месяца после смерти Диора. Цвет международной моды в трепетном ожидании собрался на авеню Монтень, чтобы увидеть конец «от кутюр» — или ее будущее. Сможет ли этот юноша сохранить блеск и славу самого знаменитого салона высокой моды и тем самым спасти французскую экономику?

Он справился с этой задачей. Более того: он вызвал еще большую бурю восторгов, чем Диор. Конечно, дело здесь было не только в том, что силуэты Сен-Лорана соединили в себе роскошь и рафинированную технику кроя, присущие покойному маэстро. Успеху, несомненно, способствовал и образ самого молодого модельера. Он был таким высоким, худеньким, таким беспомощно-застенчивым…

Парижская пресса ликовала: «Великие традиции Диора продолжают жить». Но очень скоро выяснилось, что концепция Диора сильно отличается от взглядов его наследника. Диор творил для очень женственной, зрелой женщины, секрет очарования которой заключался в элегантности, неподвластной времени. Он стремился к тому, чтобы «от кутюр» сохранила традиции и шик прошедшей эпохи; его заветной мечтой было «освободить женщину от природы».

Открытие дома высокой моды состоялось в январе 1962 года. Толпа восторженных зрителей, которые со слезами на глазах бросились на модельера, настолько испугала его, что он даже спрятался в шкаф. С тех пор он страдал от нелегкой чести быть кумиром толпы, каким до него становились только спортсмены, кинозвезды или рок-певцы. Сам он однажды назвал внезапную славу «западней своей жизни».

Давление унаследованной от Диора традиции каждый сезон создавать нечто совершенно новое стало еще одной ношей на плечах Сен-Лорана. Будучи убежден в скором конце «от кутюр», которая, по его мнению, не соответствовала духу времени, он в 1966 году начал производить сравнительно недорогую одежду Pret-a-porter. Это означало, что он должен был создавать не две, а целых четыре коллекции в год, что ставило его на грань полного истощения. Подобно Скиапарелли Сен-Лоран вновь и вновь пытался раздвинуть границы моды или вообще перешагнуть их. В 60-х он ввел в женскую моду новые элементы, без которых ее уже невозможно представить: брючные костюмы, куртки-сафари (Рис.14), прозрачные платья, и прежде всего — женский смокинг, который с тех пор навсегда связан с именем Сен-Лорана. Как и Шанель, он многое взял из мужской моды, но при этом всегда умел сделать мужеподобное эротичным. Это лучше всех описала Катрин Денев, муза и подруга модельера: «Сен-Лоран творит для женщины, которая ведет двойную жизнь. Его дневные модели помогают ей противостоять миру, состоящему из чужих людей. В них она может пойти куда угодно, не привлекая к себе внимания; известная мужественность, присущая этим моделям, придает женщине силу, готовит ее к встречам, которые могут завершиться конфликтом. Но вечером, когда женщина проводит время с тем, кого сама выбрала, Сен-Лоран делает ее соблазнительной».

Придумывая вечерние платья, Сен-Лоран в изобилии использовал любимые хиппи стили «ретро» и «этно», но при этом создал их облагороженный, салонный вариант (Рис. 15). Кутюрье переносил своих клиенток то в древний Китай, то в Перу, то в Марокко или Экваториальную Африку, то в утонченную Венецию времен Казановы. Его обращение к царской России в коллекции 1976 года, на которую его вдохновили «Русские сезоны», стало сенсацией: «Это революция… это изменит развитие моды во всем мире», — пророчила «Нью-Йорк Тайме». Но нашлись и скептики, у которых «русская революция» Ива Сен-Лорана вызвала гораздо меньше восхищения. «Слишком много ностальгии», «скорее костюм, чем мода», сетовали критики. Сам Сен-Лоран считал, что это, быть может, не самая лучшая, но, безусловно, самая красивая из его коллекций. Создав великолепные «крестьянские наряды» в русском стиле, модельер, без сомнения, доказал, что среди всех кутюрье нашего века именно он наделен наиболее безупречным чувством цвета. Эту репутацию укрепила его следующая, «китайская», коллекция, которая еще больше блистала театральной роскошью. Никто, кроме него, не рискнул бы сочетать желтый с лиловым или оранжевый с красным и розовым.

Кутюрье черпал свои идеи не только в дальних странах и прошедших эпохах, но и в искусстве. Матисс, Пикассо, Мондриан, Том Вессельман и близкий друг модельера Энди Уорхол — все они присутствуют в моделях Сен-Лорана через свои произведения (Рис. 12, 13). Однако у художников не возникало чувства, что их эксплуатируют; эскизы Сен-Лорана были вполне самостоятельны, являясь скорее почетной данью тому или иному живописцу. Сен-Лорану казалось естественным, что человек может сегодня одеться как живая икона оп-арта, а завтра — как китайский мандарин, и женщины переняли у него этот подход. Именно его заслуга в том, что они уютно чувствовали себя и в мини, и в макси и могли надеть жакет в стиле 40-х годов с такой же легкостью, как вышитую монгольскую рубашку. Лишь его противники по-прежнему не скупились на язвительную иронию.

Такой «контрастный душ» из неумеренных похвал и уничтожающей критики заставил бы страдать даже менее ранимый талант. Сен-Лоран, так и не сумев до конца оправиться от кризиса, пережитого в армии, боролся с депрессией и тягой к самоубийству при помощи алкоголя и наркотиков.

Сен Лоран первым из дизайнеров при жизни удостоился ретроспективы в нью-йоркском музее «Метрополитэн». За ней последовали и другие выставки и награды. В неполные 50 лет Сен-Лоран вознесся на Олимп, как будто он уже покинул мир живых. На самом деле многие уже давно объявили, что мода Сен-Лорана мертва. Однако истина заключается в том, что в середине 80-х годов он отрекся от «моды, которая выходит из моды», и сделал ставку на поступательное развитие. То, что это решение Сен-Лорана оказалось пророческим, подтвердила «Нью-Йорк Тайме» после демонстрации коллекций 1997 года: «Если в других местах публика смотрит на подиум, чтобы увидеть нечто новенькое, то у Сен-Лорана она может спокойно созерцать то, чему суждена долгая жизнь…»

Андрэ Куррэж

Когда Андрэ Куррэж (р. 1923) вместе со своей будущей женой Коклин Баррьер основал собственный Дом «от кутюр» в 1961 г., он идеально уловил ключевые тенденции своего времени. До этого и он, и Коклин не один год проработали ассистентами у Кристобаля Баленсиаги, у которого они научились отказываться от всего декоративного и концентрироваться на идеальном крое. Куррэж, в прошлом пилот и мостостроитель, обставил свой салон под современную лабораторию — повсюду белизна и зеркальный блеск хромированных поверхностей. Андрэ и Коклин разработали свою весенне-летнюю коллекцию 1965 года, которая вошла в историю моды как символ современности.

Это был дебют мини на подиуме «от кутюр». Прямые, довольно широкие платья от Куррэжа не производили впечатления жесткости и угловатости благодаря вшитым или просто заглаженным закруглениям. К ним прилагались сапожки из белого пластика со срезанным носком. «Манекенщицам приходилось учиться ходить поновому», — вспоминает Коклин, которая и сама брала уроки танцев. А автору коллекции приходилось по-новому рассчитывать пропорции.

Благодаря своему «космическому стилю» Куррэж стал тем кутюрье, которого в 60-е годы чаще всего копировали; обвинив в этом прессу, он на два года закрыл свои двери для журналистов, а сам тем временем шил для своих клиенток шорты-бермуды и «штанишки», которые предлагалось носить под короткими платьицами. «Этот человек одержим идеей разрушить женщину, уничтожить формы ее тела, чтобы превратить ее в маленькую девочку», — злилась Шанель. На это Курреж парировал: «Я без скальпеля сделал женщин на 20 лет моложе».

На деле его прием, состоявший в том, что расстояние между платьем и кожей не должно составлять менее трех сантиметров, давал свободу движений, которая молодила больше, чем любой корсет. Создав свою вторую линию «Кутюр фютюр» он в 1969 году ввел в Pret-a-porter грубый шерстяной трикотаж, играющий роль второй кожи. «Я всегда хотел создавать только спортивную моду», — говорит Куррэж, который сам был увлеченным альпинистом, рэгбистом и легкоатлетом. По сути, он мог бы даже не тратить силы на свои знаменитые мини, потому что в конце концов пришел к выводу, что достаточную свободу могут обеспечить лишь женские брюки. Однако это не помешало Куррэжу в 1972 году взяться за создание платьиц с рюшами (правда, эта идея оказалась провалом).

Передав свое предприятие японской компании «Итокин» в 1985 г., Куррэж посвятил себя живописи и скульптуре. В последние годы его заново открыли в качестве «Корбюзье моды»; устремленные в будущее модели, созданные в 60-х годах, находят сегодня новых поклонников и подражателей.

Пьер Карден

После триумфального успеха «Нового направления» Диора в Париже, в одночасье вернувшем себе звание всемирной столицы моды, воцарилась атмосфера «золотой лихорадки». В 1951 году Пьер Карден, который успел поработать у Пакен, Скиапарелли и Диора и был автором костюмов к фильму Кокто, показал свою первую коллекцию. Из-за недостатка стартового капитала она состояла всего из 50 пальто и костюмов. Эту коллекцию ждал оглушительный успех именно потому, что Карден нисколько не старался подражать Диору и Баленсьяге. Карден родился в Венеции в 1922 году; когда он начинал, у него было всего 30 сотрудников, но через год у него работало уже 90 человек. Столь же резко возросли и его цены: он требовал за костюм до 1 200 000 франков. В одном интервью он признался: «Сегодня я бы постыдился потребовать такую цену». Но в 50-х деньги, казалось, не имели никакого значения. Это был «золотой век» высокой моды. К тому же Карден, изучивший портняжное ремесло уже в 14 лет, продемонстрировал не только талант кутюрье, но и незаурядные способности бизнесмена. Он первым не постеснялся разработать одежду для универмага «Прэнтам». Считается, что именно Карден установил рекорд по количеству лицензий, принадлежащих ему в разных странах мира. Тем не менее не стоит забывать и о том, что он — один из самых выдающихся новаторов «от кутюр». В 1958 году он создал первую линию «уни-секс», которая объединила мужчин и женщин по принципу общего стиля жизни, а в 60-х он вместе с Куррэжем являлся лидером авангарда.

Но самый революционный поступок Карден совершил в 1959 году, изготовив коллекцию готовой одежды еще до того, как во французском языке появилось соответствующее слово. После этого Синдикат высокой моды исключил его из своих рядов. Однако там вскоре тоже поняли, что американская готовая одежда завоюет и родину моды. На скорую руку окрестив ее

«Pret-a-porter», кутюрье предоставили право зарабатывать на этом деньги, и Карден был милостиво принят обратно. Продолжение.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *